Король тоже смѣялся не взирая на боль. Нравъ онъ имѣлъ очень веселый, и въ эту ночь ему дѣйствительно поотлегло.
Но черезъ нѣсколько дней болѣзнь приняла такой оборотъ, что всѣ врачи потеряли надежду.
-----
Было раннее утро. Фердинандъ потребовалъ къ себѣ духовника.
Отецъ Людовико приблизился къ больному и долго что-что тихо говорилъ ему, держа въ рукахъ свой наперсный крестъ.
Король внимательно слушалъ; лицо его было скорбное; когда духовникъ смолкъ, онъ промолвилъ:
-- Значитъ, правда... Значитъ, сегодня вечеромъ все будетъ кончено...
Онъ велѣлъ призвать наслѣднаго принца Франциска и сказалъ ему въ присутствіи Маріи-Терезіи, ея духовника Галло и своего брата графа Казертскаго тѣ историческія слова, которыя можно назвать политическимъ завѣщаніемъ Фердинанда II:
-- Мой совѣтъ тебѣ таковъ: перемѣни составъ министерства, но не измѣняй направленія политики... въ существенныхъ ея чертахъ. Съ Австріей тебѣ нѣтъ надобности вступать въ союзъ, но ни въ какомъ случаѣ не уступай объединительной революціи и конституціонализму...
Присутствующіе были растроганы. Марія-Терезія плакала навзрыдъ. Въ комнату ввели меньшихъ дѣтей, чтобы въ послѣдній разъ поцѣловать отца.