Фердинандъ, приподнявшись на подушкахъ, пристально поглядѣлъ на Рафаэле.
-- Да, только я сегодня узналъ, что и на тебя-то нельзя нынче полагаться... И ты заразился недостатками моихъ придворныхъ... а?
-- Господинъ, какія это вы шутки заводите,-- воскликнулъ старикъ, смѣшно вытянувъ губы и вытаращивъ глаза.
-- Я узналъ,-- улыбаясь объяснилъ Фердинандъ:-- что сегодня у тебя былъ гость, о которомъ ты мнѣ и не заикнулся еще.
Донъ-Рафаэле съ выраженіемъ отчаянія на лицѣ запустилъ въ волосы обѣ свои пясти. Но все-таки видно было, что улыбка государя его обрадовала, и онъ сталъ разсказывать, какъ было дѣло.
Такъ какъ по ночамъ онъ долженъ былъ дежурить при больномъ, то днемъ послѣ обѣда всегда ложился спать въ своей комнатѣ, которая находилась въ другомъ, отдаленномъ концѣ дворца. Покуда онъ спалъ, "мальчуганы" (т. е. младшіе сыновья короля) привели въ его комнату маленькаго ослика, о которомъ мы уже говорили, и привязали его къ кровати, а сами попрятались.
Черезъ нѣсколько минутъ оселъ завылъ своимъ пронзительнымъ ржаніемъ въ самое ухо разоспавшагося старики-камердинера.
Донъ-Рафаэле вскочилъ, какъ ужаленный, и надавалъ пощечинъ бѣдному животному. А мальчуганы-принцы, повыскакавъ изъ своихъ закоулковъ, хохотали какъ сумасшедшіе.
-- Какъ не хохотать,-- замѣтилъ король.
-- Да имъ какъ не смѣяться,-- заключилъ свои разсказъ донъ-Рафаэле: -- Альфонсъ хохоталъ больше всѣхъ, да еще стыдилъ меня, говоритъ: "ты осленка испугался, срамъ", говоритъ.