На мгновеніе маска, всегда скрывавшая выраженіе лица вѣнчаннаго лукавца, соскользнула, напряженная улыбка исчезла, и онъ отвѣтилъ флорентійкѣ:
-- Я говорю послу именно то, чего не сдѣлаю. Я знаю, что неаполитанскому престолу, суждено исчезнуть. И, конечно, не я явлюсь его спасителемъ.
Герцогиня Кастильоне взглянула на собесѣдника съ радостной улыбкой, до того очаровательной, до того обаятельной, что ея всемогущій любовникъ готовъ былъ пожертвовать въ эту минуту не только Францискомъ II, но всѣмъ міромъ, лишь бы угодить своей возлюбленной...
Вернувшись въ кабинетъ, гдѣ его ожидалъ де-Мартино, Наполеонъ, послѣ нѣсколькихъ незначительныхъ фразъ, сказалъ болѣе чѣмъ холоднымъ, почти небрежнымъ тономъ:
-- Я рѣшительно ничего не могу сдѣлать для вашего короля -- слишкомъ поздно. Если революціонное движеніе еще можетъ быть остановлено, то единственно вліяніемъ Пьемонта. Поэтому вамъ слѣдовало бы обратиться не ко мнѣ, а въ Туринъ, къ Виктору-Эмануилу. Я связанъ условіемъ "невмѣшательства, тогда какъ для пьемонтскаго короля оно не обязательно: онъ въ дѣлахъ Италіи не чужеземецъ.
Въ это время императору доложили о приходѣ министра Тувенеля. Наполеонъ его велѣлъ принять и заканчивалъ при немъ бесѣду съ неаполитанскимъ посланникомъ. Тувенель понялъ, къ чему клонится его владыка, и замѣтилъ:
-- А главное -- Европа не можетъ оставаться безучастной зрительницей тѣхъ ужасовъ, которые совершаются неаполитанскимъ правительствомъ.
Эта фраза окончательно убѣдила командора де-Мартино въ томъ, что король обѣихъ Сицилій покинутъ всѣми великими державами, не исключая Россіи, которая въ то время относилась къ итальянскому вопросу въ соглашеніи съ Франціей.
Онъ откланялся и удалился.