-- Не безпокойтесь; еще раньше придемъ на мѣсто.
Францискъ Ризо пожалъ ему руку, поклонился всѣмъ остальнымъ и двинулся дальше.
Въ это же самое время молодой маркизъ Филиппъ Патти, катившійся въ роскошной коляскѣ, низенькой до того, что она почти касалась тротуара, обратился къ сидѣвшей рядомъ съ нимъ красавицѣ полусвѣта:
-- Прелесть моя, сегодня вечеромъ, смотри, покрѣпче меня поцѣлуй. Завтра не успѣешь.
-- Отчего?-- спросила молодая женщина.
-- Потому, что завтра намъ придется строить баррикады... подъ... крылышкомъ святого Георгія. Если ты меня больше не увидишь, то можешь продать всѣ брильянты, которые я тебѣ подарилъ. Только пуще всего береги Фидо. Ты вѣдь знаешь, какъ я люблю этого пёсика.
-- Больше, чѣмъ меня?-- перебила красавица, разсчитывая въ отвѣтъ услышать комплиментъ, но въ эту минуту коляска повстрѣчалась съ огромнымъ кочемъ; четверкой великолѣпныхъ коней правилъ молодой графъ Маццарино. Прелестница не могла не послать ему нѣжной улыбки.
Патти былъ уменъ, хорошо зналъ женщинъ вообще, а полусвѣтскихъ въ особенности. Онъ, конечно, замѣтилъ улыбку своей спутницы, направленную по чужому адресу. Когда экипажъ Маццарино проѣхалъ, она однако повторила свой вопросъ:
-- Ты любишь Фидо, собаку,-- больше меня?
-- Лучше не дѣлать сравненій между Фидо и тобой. По части вѣрности ты могла бы даже поучиться у него...