Сѣлъ самъ писать. Только пишетъ, пишетъ и остановится.
-- Да,-- говоритъ,-- мадамъ Кардиналь, не легко сочинить такбе посланіе, но я, все-таки, сочиню.-- И сочинилъ, прекрасно написалъ. Знаете, у мосье Кардиналь громадный тактъ въ щекотливыхъ дѣлахъ. Онъ никогда ни словомъ не обмолвится про Виржини; я уже говорила вамъ, онъ въ такихъ случаяхъ ведетъ дѣло какъ слѣдуетъ мужчинѣ съ мужчиною...
На другой день является маркизъ. На первый разъ всегда какъ-то не знаешь съ чего начать. Но маркизъ человѣкъ очень порядочный и ловкій; онъ очень скоро, незамѣтнымъ манеромъ приступилъ къ дѣлу.
-- Такъ какъ же,-- говоритъ,-- мы устроимся?-- Я отвѣчаю:
-- Вы бы, господинъ маркизъ, какъ располагали?
Тутъ онъ и высказалъ свои предположенія... Безобразіе, настоящій ужасъ! Представьте, онъ хотѣлъ выплачивать намъ маленькій пенсіонъ, это мосье Кардиналю-то и мнѣ, а Виржини, чтобы жила съ нимъ, въ его отелѣ на бульварѣ королевы Гортензіи. Вотъ, скажу вамъ, когда надо бы видѣть мосье Кардиналя! Онъ былъ великолѣпенъ, показалъ, что значитъ истинное достоинство отца семейства!
-- Господинъ маркизъ,-- сказалъ онъ,-- разъ навсегда примите къ свѣдѣнію, что насъ ничто не разлучитъ съ Виржини, или, вѣрнѣе, мы, мадамъ Кардиналь и я, лучше согласимся весь остатокъ нашей жизни довольствоваться супомъ и кускомъ говядины, даже безъ соли, чѣмъ отпустить куда бы ни было дочь безъ себя... Во-первыхъ, чего желаетъ сама Виржини? Жить и не разставаться съ родителями. Она порядочная дѣвушка и не мечтаетъ о великолѣпіяхъ...
И пошелъ, и пошелъ, Богъ знаетъ, когда бы кончилъ, если бы Виржини не перебила его и не сказала:
-- Папа совершенно правъ, мы привыкли жить вмѣстѣ и не желаемъ разставаться.
-- Какъ вамъ угодно будетъ, мадемуазель... Я готовъ исполнить всѣ ваши желанія, такъ какъ моя любовь...