-- О, maman! Они всѣ такіе противные, всѣ, всѣ до одного!
Только разъ получаетъ она письмо отъ маркиза и показываетъ мнѣ: "Прочти, говоритъ, мама". Просто, скажу вамъ, восторгъ что такое! Даже слишкомъ хорошо! Сейчасъ сами увидите.
Я говорю Виржини:
-- Вотъ это человѣкъ, умѣетъ жить! Тебѣ-то онъ нравится?
-- Ахъ,-- говоритъ,-- maman, да развѣ такой можетъ нравиться? Только, сказать правду, онъ ли, другой ли -- мнѣ все равно. И видишь ли, такъ какъ надо же кого-нибудь, такъ по мнѣ уже лучше такого, котораго нельзя любить. А то съ тѣми одно мученье.
Да вдругъ какъ расплачется, откуда только слезы берутся, точно изъ пожарной трубы... Каково вамъ покажется? Это она все еще о Крошарѣ!.. Я и говорю:
-- Ну, перестань, говорю, мой ангелочекъ! Не къ спѣху дѣло... Не будемъ говорить о маркизѣ. О немъ и-завтра успѣемъ.
-- Нѣтъ, говоритъ, maman, лучше сразу покончимъ... Онъ уродъ, онъ смѣшонъ... я увѣрена, что не полюблю его. Кромѣ него никого не хочу!
Сію же минуту написала ему и даетъ мнѣ письмо отправить въ маркизу. Признаюсь, я была въ порядочномъ затрудненіи, какъ поступить. Въ важныхъ случаяхъ я всегда спрашиваю совѣта у мосье Кардиналь. Онъ и говоритъ мнѣ:
-- Виржини неприлично писать къ незнакомому мужчинѣ... Это совсѣмъ не идетъ. Я самъ напишу ему!