-- Пока ты ходила за рыбой...
-- Ну, что, когда я ходила за рыбой? Что? Что? Что?
-- Ну, maman, да... Что съ этимъ подѣлаешь? Я точно съ ума сошла...
И вдругъ, хлопъ,-- опять въ обморокъ. Только я и говорю:
-- Ну, довольно, брось; это несчастіе, конечно, но здоровье дороже всего. Какъ это ты такую глупость сдѣлала? Что тебѣ пишетъ этотъ актеришка?
Ахъ, дорогой мой, онъ настрочилъ тамъ такихъ вещей, такихъ вещей... словомъ, ясно было, что Виржини бѣгаетъ за нимъ послѣ той глупой исторіи. Онъ извиняется, что не былъ еще, днемъ, вишь, у него репетиція, вечеромъ спектакль, называетъ ее и голубкою, и обожаемымъ ангеломъ... на ты!... кончаетъ тѣмъ, что будетъ дома завтра въ четыре часа. А? какова гадость? Не доставало, чтобы Виржини стала изъ-за него себя безпокоить... Какъ это вамъ покажется?
Подаю я ей письмо и говорю:
-- Почитай хорошенько, онъ насмѣхается надъ тобою, и по дѣломъ. А мосье Поля-то нѣтъ.
-- Ахъ, что мнѣ за дѣло до мосье Поля!
-- Опять глупо! Встань, пройдись по комнатѣ, на тебѣ лица нѣтъ... Слѣдовало бы тебѣ колотушекъ надавать, трепку хорошую, да догадалась ты вовремя упасть въ обморокъ. Еще разъ повторяю, здоровье дороже всего. Ну, оправилась?... Сію минуту садись и пиши мосье Полю, проси прощеніе.