Потомъ отводитъ меня въ сторонку и говоритъ:
-- Судъ, мадамъ Кардиналь, процессъ... политическій процессъ!... Вѣдь, это пьедесталъ!... Я спасенъ! Моя карьера обезпечена. На судѣ я стану самъ себя защищать, такъ какъ въ подобныхъ случаяхъ глупо даже брать адвоката. Всѣ выгоды подобнаго процесса достаются всегда на долю адвокатовъ; они составляютъ себѣ репутацію, наболтаютъ съ три короба и ухлопываютъ кліента подъ высшую мѣру... Къ тому же, надо платить этимъ господамъ... имъ всѣ барыши, и слава, и деньги... Съ меня имъ взятки гладки. Я самъ буду своимъ адвокатомъ!... Съ нынѣшней же ночи займусь приготовленіемъ защиты.
И онъ уже третій день работаетъ надъ своею защитою. Вотъ начало его рѣчи на судѣ:
"Господа судьи! Я имѣлъ въ виду устроить антиклерикальный фейерверкъ. Но неразборчивый въ средствахъ наживы торговецъ не постыдился снабдить меня за хорошія деньги фейерверкомъ, вышедшимъ изъ моды, не посовѣстился..." и т. д., и т. д.
Но мосье Кардиналь начинаетъ тревожиться; его безпокоитъ, что до сихъ поръ нѣтъ повѣстки о его процессѣ. Какъ послышится звонокъ, такъ онъ кидается отпирать самъ:
-- Это, она!... Повѣстка!
Увы, оказывается то мясникъ, то булочникъ; а повѣстки нѣтъ, какъ нѣтъ. Мосье Кардиналь совсѣмъ истомился и сейчасъ только сказалъ мнѣ съ такимъ горькимъ выраженіемъ:
-- Неужели даже процесса не начнутъ противъ меня?
Вашъ неизмѣнный другъ Зоя Кардиналь.
Р.