Материал первой полосы ему решительно не понравился.
— К чёрту обязательную регистрацию собак, — сказал он, имея в виду объявление райисполкома, которое Рыбников заверстал на первой полосе. — К чёрту собак!
Он потребовал от Рыбникова, чтобы тот, несмотря на поздний час, посвятил всю первую страницу лекции Андрея Легостаева на шахте.
— Это сейчас главное, — сказал он Рыбникову, — если вы не хотите быть в хвосте событий, перестраивайтесь сейчас же на ходу. Наша районная партийная организация — я даю вам в этом слово, товарищ Рыбников — поднимет на щит этого беспартийного большевика, обладающего живой творческой искоркой. И на вашем месте, я бы дал «шапкой» слова Легостаева, обращенные к его товарищам — врубмашинистам: «Друзи, перемога не приде сама».
— Эх, товарищ Егоров, — сказал Рыбников, потрясая маленьким, в несколько ладоней, листом своей газеты. — Дайте мне площадь, и я бы так развернулся. Так развернулся!..
— Какой у вас был плацдарм на Днепре, когда ваша дивизия форсировала реку?
Рыбников ответил, что плацдарм был маленький, пятачок земли, который насквозь простреливался.
— И все-таки вы зацепились за этот пятачок? — проговорил Егоров.
— Да еще как!.. Взвод, рота, полк, а там и вся дивизия сделали бросок через Днепр, имея этот маленький плацдарм.
Егоров посоветовал ему: