— Ох уж эти мне романтики, — говорит Егоров. — Надо бы проще, дорогой редактор! А тут у вас получилось чересчур выспренно: так сказать, романтично, но не совсем убедительно. Как ковалась победа! — Егоров привстал над столом и сделал рукой жест, точно уносился куда-то ввысь. — А если хотите знать, товарищ Рыбников, то никакой ковки не было. Люди работали. Одни лучше, другие хуже. Можно было всем сработать куда лучше…
— А какой бы вы дали заголовок? — спросил Рыбников.
— Надо подумать, — сказал Василий Степанович. — Но мне кажется, что сюда подошел бы другой заголовок, например: «Два стиля — два результата». Это больше соответствует духу статьи. Сначала вы рассказываете, как люди топтались на месте, теряя драгоценное время, и затем, как эти же люди, сломав старый стиль работы, добились превосходных результатов.
— А где же райком партии? — спросил вдруг Приходько. — Я внимательно прочел статью и ни разу не видел, чтобы упоминался райком партии, который, к этому результату имеет прямое отношение. А получается, что райком «при сем присутствует».
— Райком был — оправдываясь, сказал редактор.
— Это и просил подсократить, — мягко улыбаясь, сказал Егоров.
— Из скромности? — прищурив глаза, спросил Приходько.
— Совершенно верно, — быстро ответил Егоров. — Из скромности.
Приходько только плечами пожал. Он, видимо, хотел сказать: скромность, конечно, украшает людей, но в данном случае это излишняя предосторожность. Хорошо, конечно, быть скромным за чужой счет, а я, Приходько, горбом своим вытягивал эту шахту тянул людей на новое…
— А вот имя Панченко, — сказал Приходько, — имя. Иллариона Федоровича мы встречаем чуть ли не в каждой строчке. «Панченко сказал», «Панченко указал», «Панченко помог», «Панченко подтолкнул». Прямо гений!