— Гений, не гений, — хитро улыбнулся Панченко, — но что мы с Максимом Саввичем пошли на технический риск, так это, конечно, имело место.
Егоров, казалось, был углублен в чтение газеты, но я думаю, что он понял ход мыслей Приходько… Он вдруг сказал:
— А хотите знать, почему так часто упоминается товарищ Панченко… Пусть-ка он теперь попробует быть консерватором!..
В комнату вошел Максим Саввич. Он сбросил тулуп и, дуя в озябшие руки, направился к Егорову. Его спросили, когда он приехал. Он только сегодня приехал из Москвы.
— Чудесно, — сказал Егоров, потирая руки в предвкушении хорошей беседы. Максим Саввич был в Москве, стало быть, ему есть что рассказать. И он обратился к главному инженеру: — Рассказывайте, что видели, что слышали. И, пожалуйста, все по порядку… Как выглядит Москва, в каких театрах вы побывали, какие премьеры вы видели, какие песни в Москве поют.
Максим Саввич даже развел руками, настолько смутил его поток вопросов Василия Степановича.
— Я, конечно, кое-что видел, — пробормотал он, — и улицы, и театры, и музеи. Но, признаться вам, многого я там не видел. Времени было в обрез.
Он понимал, что от него ждут самого интересного — ведь он же был в Москве. Но, как выяснилось, он хотя и видел театры, но ни на одной премьере не успел побывать. Он хотя и видел музеи, но ни в одном не успел побывать. По новой трассе метро он ездил. Вот, кажется, и все.
— Времени было в обрез, — защищаясь, говорил он.
Егоров пробовал выуживать у Максима Саввича новости постепенно. Он хотел с помощью Максима Саввича представить себе, как выглядят улицы Москвы, какое, чёрт возьми, небо над Москвой, но из этого дела ничего не вышло. И Егоров со вздохом сказал: