— Чувство меры! — фыркнул он.
И Приходько-сын угрожающе сказал:
— Вот кооптируем вас в члены правления, тогда посмотрим, что вы запоете.
— А вот не кооптируете, — быстро сказал старик Приходько.
— Кооптируем! — улыбаясь, сказал молодой Приходько.
— А вот и не кооптируете! — отвечал ему Герасим Иванович. — Я же беспокойный элемент, я же буду требовать настоящей торговли, а не развертывания точки…
Молодой Приходько быстро откланялся и ушел. Старик некоторое время молчал и, сердито проговорив: «Чувство меры!», вернулся к занимавшей его мысли — к вопросу: в чому суть життя?
— Ты, говорю, Гуренков, жил при немцах в Донбассе? А он отвечает: «Зачем, Герасим Иванович, вы этим меня корите? Вы Же знаете, как я себя вел». — Знаю, говорю. А это я для ясности тебя спрашиваю. И с тачкой ты ходил на «менку»? — «Да, говорит, и с тачкой ходил». — А где, спрашиваю, эта тачка? — «Я, говорит, ее выбросил, как наши пришли, и пошел в армию». — Вот что, говорю, товарищ, мало эту тачку выбросить из хаты. Ее нужно выбросить из души.
Герасим Иванович выпрямляется во весь рост. Он глядит на меня вопросительно: так ведь, товарищ Пантелеев? Из души ее надо выбросить, эту тачку с грузом старых привычек и пережитков. Склонив свою седую вихрастую голову, Приходько пытливо смотрит на меня.
Он хочет знать, что в первоисточниках написано по этому поводу… В чем вожди нашего государства видят смысл жизни… Да, да, товарищ Пантелеев, в чем великие люди видят смысл жизни? Как они трактуют эту проблему?