Я хочу сказать ему: в том же, что и вы, Герасим Иванович. У них нет иной жизни, чем жизнь для блага народа, чем жизнь для нашего великого дела, чем жизнь для борьбы за всеобщее благосостояние народа, за радость для всех трудящихся, для миллионных масс. Свое представление о счастье они, великие люди, связывают с общей борьбой миллионов простых людей. Вот о чем мечтал создатель нашего государства великий Ленин на грани перехода от эпохи гражданской войны к эпохе мирного строительства.
В том самом томе, в котором напечатана статья Ленина «Великий почин», напечатан и его доклад на VII Всероссийском съезде Советов. Я прочел Герасиму Ивановичу вслух ленинские слова: «позади лежит главная полоса гражданских войн, которые мы вели, и впереди — главная полоса того мирного строительства, которое всех нас привлекает, которого мы хотим, которое мы должны творить и которому мы посвятим все свои усилия и всю свою жизнь».
Читая Ленина, я словно видел живого Ильича, который, по словам современников, особенно зажигался на крутых поворотах истории. Что представлялось ленинскому взору в тот момент, когда он говорил эти слова: позади осталась главная полоса гражданских войн? И каким же счастьем должно было дышать его лицо, когда он произносил: впереди главная полоса мирного строительства. — Вот так и мы, Герасим Иванович, говорим себе после этой величайшей из войн: впереди главная полоса мирного строительства. Впереди живая, трудная, но прекрасная жизнь, полная созидания, творчества. И мы живем этой жизнью. Ради этого стоит жить, отдавать все усилия своей души.
В чому суть життя?
У меня под руками не было сталинской речи на Всесоюзном совещании стахановцев, но я хорошо помнил смысл сталинских слов о том, что трудовой человек чувствует у нас себя свободным гражданином своей страны, своего рода общественным деятелем…
Вспомните, Герасим Иванович, сталинскую мысль: руководители должны не только учить массы, но и учиться у масс, у миллионов трудящихся — рабочих и крестьян, которые трудятся, живут, борются… Кто может сомневаться в том, говорил Иосиф Виссарионович, что эти люди живут не впустую, что, живя и борясь, эти люди накапливают громадный практический опыт…
Герасим Иванович тихо проговорил запавшие ему в душу слова — «живя и борясь», охватывавшие истинный смысл жизни советского человека, борца и строителя.
— Я ж тому хлопцу говорил, — оживился Герасим Иванович, — хочешь жить красиво? — «Хочу», говорит. — А если хочешь, говорю, так выполняй норму! Работай так, чтобы всегда была чистой дорога врубовым машинистам.
— Вот так, товарищ пропагандист, обернулась эта дискуссия. Начали с вопроса о среднепрогрессивных нормах, а перешли к философии. В чем смысл жизни.
И завязался у нас тут общий разговор. Как мы живем и работаем и как нужно жить и работать. Гуренков сидит и слушает. Я на него вроде не обращаю внимания: хочешь — иди, хочешь — слушай и просвещайся. А он вдруг сам тихо говорит: