Бродяга медлил с ответом: где-то в глубине души голос чести подсказывал ему правдивый ответ.
-- Не губи его! -- шепнула Зилла.
-- Помни! -- проговорил Роланд, проходя мимо.
Очутившись между двух огней, цыган стоял в нерешительности. Он прекрасно понимал, что прямой расчет был охранять интересы графа, но в то же время боялся раздражить Зиллу, зная, что одно ее слово могло погубить их.
-- Ну, отвечайте, был ли Мануэль вашим соучастником и сообщником в этом деле? -- спросил судья.
Этот суровый окрик прервал колебания Бен-Жоеля, и он решительно проговорил:
-- Да, Мануэль был моим соумышленником.
-- Негодяй! И ты еще так подло, нагло лжешь! Зилла, дорогая моя, ты ведь все знаешь! Ты видишь, судья ошибается, объясни же, скажи ему всю правду. Спаси меня, моя дорогая! -- страстно проговорил Мануэль.
Но Зилла, нахмурившаяся было при заявлении брата, теперь снова приняла бесстрастно-холодный вид и, не поднимая глаз, сухо ответила:
-- Ни вы, ни мой брат не посвящали меня в свои дела, я не могу ни защищать, ни обвинять.