Все трое до того разнились между собой, что трудно было бы предположить, что их связывает одна цель. Скорее можно было подумать, что, случайно встретившись на дороге, они продолжали вместе путешествие, чтобы скоротать время в беседе.
Не желая обращать на себя внимание Кастильяна, они следовали за ним на некотором расстоянии.
Молча двигаясь вперед, Эстабан по временам вопросительно взглядывал на Ринальдо, но тот ничего не говорил. Прошел еще добрый час. Сеньор Пояструк заговорил об отдыхе.
-- Еще не время, -- лаконично ответил лакей.
-- Не понимаю я этой глупой таинственности и стольких церемоний ради какого-то одного молодца! -- презрительно проговорил Эстабан.
-- Дурак! Этот писаришка известен так же во всем Париже, как сам Бержерак: они неразлучны. Убей мы его теперь, и на другое утро Бержерак был бы уже извещен о его смерти. Надо так устроиться, чтобы Бержерак и не подозревал о его смерти, иначе все дело может прогореть. Необходимо пристукнуть его в глухом месте, где бы никто не знал, кто он и откуда. Поняли ли вы меня теперь?
-- Вполне! Но ведь если он все время будет так ехать то, чего доброго, заведет нас прямо в Орлеан!
-- Вы думаете? Я же уверен, что уже в Этампе вы пустите в ход вашу рапиру. Уж будьте в этом уверены! Какие-нибудь двенадцать лье утомят и коня, и всадника и заставят их свернуть с дороги для привала.
-- Есть ли хоть приличный постоялый двор в этом Этампе? -- спросил Пояструк.
-- Не знаю, я там еще не бывал; оставим право выбора нашему проводнику; авось он не оплошает.