Убедившись, что письмо на месте, Кастильян опустил поводья и, вынув записную книжечку, принялся доделывать начатый еще в Париже сонет.
Увлеченный своим занятием, напрягая все свои способности, чтобы уловить ускользающую рифму, секретарь Сирано и не замечал окружающего.
Вдруг звонкий голос, назвавший его по имени, вывел его из задумчивости.
Кастильян обернулся и увидел у дороги сидящую Марот. Она сидела на маленькой кочке, вытянув свои покрытые пылью крошечные ножки и откинув хорошенькую головку. Вся ее изящная фигура выражала очаровательную усталость и лень.
-- Добрый день, господин Кастильян! -- проговорила кокотка, кивая своей улыбающейся головкой.
-- Каким способом вы здесь? -- спросил Сюльпис, останавливая лошадь. -- Разве вы уже расстались с сеньором Араканом? Так, кажется, зовут вашего антрепренера?
-- Да, я бросила его труппу! Этот старый скряга хотел уменьшить мне жалованье, чтобы самому больше набрать во время нашего пребывания в Орлеане! -- отвечала цыганка.
-- Ну и что же?
-- А то, -- перебила его цыганка, -- что я очень вспыльчива и не могу смолчать, когда меня обижают; я назвала его скрягой, скаредой, скопидомом, кощеем и тому подобными прозвищами, и наконец -- мне стало уж очень обидно -- пустила в него тамбурином!
-- И теперь очутились без всяких средств к существованию?