-- Ну вот мы наконец у пристани! Теперь стоит только заказать приличный обед и отдать должную дань роморантским напиткам! -- проговорил Кастильян, радуясь своей победе.
В то время как Сюльпис занялся лошадью, Марот быстро схватила кусок красной черепицы, свалившийся с крыши, и незаметно нарисовала на наружной стене таверны какой-то знак, изображающий треугольник, проколотый стрелой. А когда юноша вошел в комнату, цыганка уже сидела там в углу, тщательно разглаживая рукой свое сильно помявшееся тряпье, служившее ей сиденьем.
-- Эй, послушайте! -- обратился Сюльпис к дородной краснощекой служанке, -- хотя теперь время еще не подходящее для ужина, но я попросил бы вас заняться приготовлением его как можно скорее. Когда он может быть готов?
-- Да так, под вечер, иначе говоря, через час.
-- Превосходно! Нет ничего очаровательнее, чем ужин при свечах: свет огней приятно отражается на рюмках, искрится в вине и придает особый блеск очаровательным глазкам. Что скажете вы по этому поводу, моя очаровательная Марот?
-- Мне кажется, что вы уж слишком много затеваете для обыкновенного ужина! -- отвечала та, лукаво улыбаясь.
-- Ну нет, предоставьте уж мне этим распоряжаться. Эй, послушайте, где моя комната? -- снова обратился Кастильян к прислужнице. -- Не забудьте накрыть стол у меня!
-- Пожалуйте, я проведу вас!
-- Позвольте и мне какую-нибудь комнатку, мне хотелось бы привести свой костюм в порядок! -- проговорила танцовщица, и, обменявшись улыбками и веселыми поклонами, молодые люди расстались. Скоро дрова весело затрещали в очаге, а кастрюли шумно зашипели на огне, распространяя по всему дому аппетитный запах.
Вечерело. К воротам таверны осторожно подошли какие-то два субъекта; подойдя ближе и рассмотрев метку Марот, ярко освещенную заходящим солнцем, они переглянулись.