-- Кажется, теперь дело в шляпе! Она здесь! -- шепотом проговорил один из них. Сделав этот таинственный осмотр, они так же незаметно отошли от таверны и направились к полуразвалившейся каменной стене, видневшейся вдали.
Некоторое время спустя, когда вечерний мрак синеватой дымкой покрыл окрестности, один из таинственных субъектов, притаившихся у полуразвалившейся стены, осторожно высунул голову, оглянулся вокруг и издал протяжный жалобный крик, поразительно похожий на крик совы.
В то же время одно из окон таверны раскрылось, и в нем показалась неясная фигура Марот; махнув рукой, она снова захлопнула окно, и снова все погрузилось в ночную, ничем не нарушаемую тишину.
Марот кончала свой туалет, когда постучались в ее дверь.
-- Сударыня, пожалуйте, кушать подано! -- прозвучал за дверями молодой голос служанки.
-- Сейчас иду! -- отвечала та, бросая последний взгляд в зеркало.
С улыбкой она вошла в комнату Кастильяна, где за накрытым столом сидел молодой писец, сгорая от нетерпения скорее увидеть свое божество.
Костюм цыганки состоял из того же длинного плаща, и, очевидно, все ее старания были направлены на устройство прически, ловко схваченной диадемой из золотых монет.
-- Садитесь, дорогая! -- проговорил Кастильян, подводя цыганку к столу. Усевшись напротив, молодой человек принялся за еду. Марот тоже сильно проголодалась и послушно последовала его примеру.
В середине ужина, когда на столе появилось блюдо с куропатками, фаршированными жаворонками, сильно посоловевшие под влиянием выпитого вина глаза Кастильяна нежно устремились на Марот: вероятно, он определил, что момент атаки настал.