В этом отношении Кастильян был вполне согласен с известным философом, утверждавшим, что сердце наше находится в сильной связи с желудком и что изысканная еда служит лучшим фактором в сердечных делах. Поэтому он ничего не забыл, чем мог бы соблазнить аппетит цыганки. Молодая женщина, вероятно в угоду своему амфитриону, с величайшим старанием налегала на подаваемые блюда, не забывая при этом обильно орошать их вином. Кастильян приходил все в большее возбуждение, а цыганка по-прежнему оставалась спокойно-самоуверенной, но временами в уголках ее губ пробегала недобрая улыбка.
-- Марот, а не находите ли вы, что мы сидим слишком далеко друг от друга? -- спросил наконец Кастильян после ухода служанки, поставившей на стол десерт и бутылку с вином цвета топаза.
-- Вы шутите, какое там далеко?! Стол совершенно узок, я даже чувствую, как ваше колено касается моей ноги! -- наивно отвечала цыганка.
-- Во всяком случае, хотя этот стол действительно узок, он служит нам преградой! Позвольте мне пересесть! -- не унимался Кастильян, переходя со стулом на сторону Марот и усаживаясь с нею рядом.
Цыганка сделала вид, что хочет отодвинуться, но Кастильян обхватил ее стан и стал с жаром целовать отталкивавшие его руки.
-- Безумец! К чему силой брать то, что и так... -- и, не договаривая, она бросила на него долгий жгучий взгляд.
-- Говорите, что и так? -- задыхаясь, переспросил молодой человек.
-- ...Хотят вам дать! -- ответила цыганка, привлекая его голову обеими руками и с жаром отвечая на страстные поцелуи юноши.
-- Дорогая! Ты любишь меня?! -- воскликнул он, падая перед ней па колени.
-- Л ты еще сомневался? Какой глупый! Ну, подумай сам, разве я согласилась бы ужинать с тобой или поехала бы, будь ты для меня совсем чужой? Боже, как слепы мужчины! -- покатываясь со смеху, добавила Марот.