-- Выпей, мой повелитель, за пашу любовь! -- проговорила она, поднося к нему свой импровизированный поднос.
-- Позволь мне поменяться с тобой бокалами, я бы хотел прикоснуться губами к тому месту, где ты держала свои очаровательные губки! -- отвечал Сюльпис, чокаясь с ней.
-- Мысль твоя превосходна!.. -- пробормотала цыганка в замешательстве, и ее рука невольно вздрогнула, но через мгновение она добавила спокойным голосом -- Но, к сожалению, она слишком поздно пришла тебе в голову!
-- Слишком поздно? Не понимаю...
-- Потому, мой милый, что она раньше мне пришла в голову, и я уже предупредила твое желание!
-- Марот, если ты и дальше будешь продолжать в этом духе, то я не смогу сдержать своего восторга, и он прорвется слишком бурно...
-- Так выпьем же за нашу любовь! -- перебила его цыганка, снова чокаясь.
-- Да, ты права! За нашу любовь! -- проговорил Кастильян, выпивая вино и страстно прижимая к себе повеселевшую Марот.
-- Теперь садись вот сюда и превратись в слух и зрение! -- улыбаясь, произнесла танцовщица, взяв в руки тамбурин.
Пальцы Марот быстро забегали по пергаменту тамбурина, и вдруг комната наполнилась красивыми торжественными звуками песни. В то же время ее изящная фигура, вся изгибаясь в грациозных движениях, начала какой-то танец.