-- Ступайте, будьте покойны, я не мог отнять у вас вашей невесты! -- закончил узник. -- Но только любви к ней вы не в состоянии вырвать у меня, как не в состоянии были отнять у меня и мое имя. Я люблю Жильберту! И месть моя состоит в сознании того, что душа этого чистого ребенка, вечно закрытая перед вами, вполне принадлежала мне и я испытал на себе всю нежность ее любви!
-- Негодяй! -- крикнул задетый за живое граф, порываясь к Мануэлю.
-- Что ж, бейте меня! Ведь я уже сказал вам, что не опасен.
Роланд опомнился.
Впрочем, он был убежден в непоколебимом решении Мануэля. Тревога, возбужденная угрозой Сирано, усилилась еще больше при мысли, что в последний момент эта твердость показаний подсудимого пошатнет, а может быть, и совсем уничтожит убежденность судей.
"Да, присутствие его здесь опасно!" -- пробормотал граф, выходя из тюрьмы.
-- Господин судья разрешил мне допустить к заключенному уполномоченное мною лицо, если я сам не буду иметь возможности воспользоваться данным мне пропуском, -- сказал он тюремщику.
-- Да, действительно, так гласит эта бумага, -- почтительно ответил тот.
-- Скоро, может быть, сегодня вечером, сюда придет мой доверенный. Кто бы он ни был, вы должны проводить его к заключенному, словно бы это был второй я.
-- Приказание господина судьи и вашей милости будет в точности исполнено!