Граф и маркиз проводили своего друга до главной площади города, но, не заметив никакого подозрительного движения, оба распрощались с Сирано и, успокоенные, вернулись в замок.
Высоко подняв голову, Бержерак уверенно проехал вдоль главной улицы. Орлиный нос поэта и его блестящие огненные глаза наполнили невыразимым страхом всех женщин местечка, запуганных страшными рассказами мужей и братьев. Они пугливо выглядывали из всех щелей, стараясь собственными глазами увидеть страшного колдуна и злодея.
А он медленно ехал вдоль улицы, нарочно искажая свое доброе лицо самой зловещей, сатанинской улыбкой. Прохожие молча, со страхом уступали ему дорогу. Наконец, пришпорив лошадь, Бержерак рысью выехал из города. Между тем у Золотого Креста судья и человек двадцать крестьян терпеливо выжидали свою добычу.
Ляндрио изображал собой личного адъютанта толстяка судьи, тут же находились его секретарь и пономарь, вооруженный гигантским кропилом и медной кропильницей, до краев наполненной святой водой.
Все крестьяне были вооружены цепами, косами, вилами, старыми мушкетами, одним словом, тут был целый арсенал светского и духовного оружия.
Предусмотрительный и остроумный Ляндрио протянул поперек дороги длиннющую веревку, привязав ее к толстым стволам придорожных дубов. Веревка была совершенно незаметна и легко могла помешать побегу злосчастного Сирано.
Вдруг на дороге показался запыхавшийся разведчик.
-- Едет! Едет! -- торопливо крикнул он.
Воины бросились к оружию. Хотя благодаря повороту дороги еще ничего нельзя было заметить, но уже отчетливо был слышен топот скачущей невдалеке лошади.
И вот в последнюю минуту судьей овладела прежняя робость; однако воспоминание о короле да внушительный вид ярых телохранителей разрушили это слабое колебание.