-- Ребята! Не поддадимся врагам! Горе тому, кто вздумает нас обеспокоить! -- крикнул один из солдат, воинственно выступая вперед.
Крик восторга был ответом на его слова, и все бросились баррикадировать ворота. Лишь один обессилевший Сирано беспомощно остался сидеть на каменной скамейке, будучи не в состоянии пошевелиться от усталости. Избитый, окровавленный, изможденный неравной борьбой с набросившейся на него чернью, огорченный бесконечными неудачами, он был близок к обмороку.
-- Эй, любезнейший! Ты что же, боишься, что ли? Чего не идешь к нам? -- спросил вдруг солдат, подходя к Сирано.
Бержерак машинально отрицательно качнул головой.
При виде этого бледного лица с прилипшими к вискам грязными волосами и огромным характерным носом солдат вдруг вздрогнул, узнав так горячо отстаиваемого узника, не замеченного им до сих пор во всеобщем волнении.
-- Вот, черт возьми, так штука! Да ведь это он, наш узник. Ей-Богу, он! Славный же у него нос, сам вынюхал, куда надо прийти! -- воскликнул солдат. -- Арестую вас именем короля! -- торопливо проговорил он, подскакивая к спокойно сидящему Сирано.
-- Ах, делайте со мной что хотите! -- устало проговорил Бержерак.
Силы покинули его, и он в изнеможении без чувств опустился на руки подхватившего его сержанта.
VI
В то время как Бен-Жоэль под именем Кастильяна позвонил у дверей Лонгепе, кюре кончал ужин и собирался уже идти спать.