Кастильян, успокоенный мирным поведением цыгана, и притом слишком уж заинтересованный присутствием Марот, менее сурово следил за своим узником, и при въезде в местечко, глядя на дружно въезжающих всадников, невозможно было предположить, что Кастильян и Бен-Жоэль не близкие приятели, а ненавидящие друг друга враги.
Савиньян остановился в замке, где был принят с распростертыми объятиями.
С приближением "колдуна" все местечко всполошилось: крепколобые граждане Колиньяка моментально собрались в таверне Ляндрио для обсуждения этого многозначительного факта. А бедный судья, страшась мести Сирано, забаррикадировал дверь своего дома, запасся достаточным количеством провизии и принялся ждать нападения Бержерака.
Но все эти приготовления оказались напрасны, так как Сирано был отвлечен в это время совершенно иным.
Миновав таверну и тюрьму, вид которой не возбудил в нем жажды мести, Сирано въехал в замок и сейчас же поручил Бен-Жоеля охране замковой прислуги. Напомнив им о виселице, которая неминуемо ждет каждого, кто позволит цыгану выйти на свободу, поэт вошел затем в дом своего гостеприимного друга.
Кастильян, освобожденный от тяжелой обязанности охранять узника, мог воспользоваться гостеприимством графа и, как равноправный гость, уселся рядом с Марот за графским столом. Веселый нрав цыганки сразу завоевал симпатию хозяина, и оба они с Сирано, совсем забыв о далеко не аристократическом происхождении цыганки, беззаботно болтая, принялись за трапезу.
Бен-Жоэль же был помещен в маленькой комнатке, вход в которую вел через кухню, всегда переполненную народом. Но так как голодная смерть цыгана совсем не была желательна Сирано, то он велел подать ему обильный ужин, в котором приняли участие и слуги графа, охранявшие порученного им узника.
В конце ужина, когда головы слуг были уже немного разгорячены довольно обильными порциями вина, Бен-Жоэль, завоевавший всеобщую симпатию, принялся, чем мог, развлекать своих слушателей. Были пущены в ход всевозможные фокусы, веселые рассказы и куплеты, совершенно невинные шуточки и забавы. Почтенная публика буквально млела от восторга. Конечно, однообразие замковой жизни извиняло слишком беспечное веселье слуг. И, от души отдаваясь забаве, веселая компания решила, что "господин Бен-Жоэль не может быть скверным человеком".
-- Да, вы правы, и я даже недоумеваю, почему господин Бержерак не доверяет мне! Видите ли, мы теперь едем в Париж, я хочу ему оказать там некую маленькую услугу, а он думает, что я убегу от него, благо, когда-то я был с ним не в ладах! -- пояснил цыган с видом оскорбленной невинности.
-- Но, конечно, вы и не помышляли даже об этом? -- спросил дворецкий.