Но может ли она приказать своему сердцу, которое неудержимо влечет ее к Мануэлю, обратиться к ненавистному ей человеку? Нет! Несмотря на все, она по-прежнему горячо любит лишь одного Мануэля, которого считала достойным этой любви.

В течение этих нескольких дней, когда благоприятный случай позволил Мануэлю жить рядом с ней и говорить как с равной, она вполне успела оценить его нежную любовь, его деликатность и недюжинный ум. Да, хотя он изгнан из общества, но это не изгнан из ее сердца...

Раньше он очаровывал ее, теперь же еще больше прельщал, вызывал сожаление, сострадание, любовь... Она не имела никаких доказательств невиновности Мануэля, но по временам к ней снова возвращалась вера в его правдивость и честность. Нет ничего удивительного, что после всего этого Жильберта, видя свою беспомощность в отношении освобождения Мануэля, решила энергично сопротивляться своему браку с графом Роландом.

Она безучастно относилась к всевозможным свадебным приготовлениям, тая в душе то надежду на счастье с другим, то, в случае крайности, на роковой конец. Да, она решила во что бы то ни стало уклониться от этого, ненавистного брака. Она терпеливо выслушивала горячие признания Роланда, а затем под удобным предлогом запиралась у себя в комнате и отдавалась сладким воспоминаниям и мечтам. На все убеждения отца она с неизменной твердостью повторяла свою обычную фразу:

-- Я никогда не буду женой графа Роланда!

Сначала отец возмущался подобными ответами, потом привык к ним и считал их капризом, который надеялся в конце концов сломить.

Роланд де Лембра на этот раз явился с таким решительным видом, что Жильберта сразу почувствовала неизбежность борьбы.

Войдя в приемную, граф застал там лишь отца и мать невесты. Запутавшись в целой массе осложнений своего дела, конец которого был совершенно ему не известен, граф хотел по крайней мере добиться согласия своей невесты.

Он страстно любил молодую девушку, и каждое препятствие еще больше усиливало эту любовь. Он решил, даже вопреки ее воле, овладеть ею и, ослепленный своей страстью, не мог думать о состоянии души своей невесты.

Осведомившись о здоровье отсутствующей молодой девушки, граф прямо приступил к интересующему его вопросу.