Поспешно встав, Зилла направилась вверх по лестнице.
Сирано сидел за столом и что-то быстро писал.
-- А, это вы, моя красавица! -- проговорил он при виде цыганки. -- Приятная встреча! Я, признаться, уже не надеялся увидеться с вами так дружелюбно!
-- Я пришла сюда по важному делу. Можете ли выслушать меня, господин Сирано? -- проговорила цыганка, не обращая внимания на насмешливый тон Бержерака.
-- Я весь превращен в слух! Быть может, вы хотите узнать какие-нибудь сведения о вашем достопочтенном братце?
-- О Бен-Жоеле?
-- Да. Если я не привез его с собой в Париж, то, уверяю вас, это не моя вина, несмотря на все мои старания, он убежал от меня. Но будьте уверены, что не сегодня-завтра я расквитаюсь с ним за все его проделки.
-- Я пришла говорить не о моем брате, а о Мануэле, -- с нетерпением прервала его цыганка.
-- А, Мануэль! Бедный мальчик! С каким удовольствием прижал бы я его к своей груди! -- грустно заметил поэт.
Цыганка принялась за свою исповедь. Она рассказала о своей любви, ревности и зависти, о своей душевной борьбе и, наконец, заключила все это просьбой о прощении.