Кюре, также придав своему лицу серьезное выражение, приготовился внимательно слушать.
-- Жак, некогда ты поклялся мне, что рад был бы пожертвовать всей своей жизнью ради меня! -- начал незнакомец.
-- Да, и готов сейчас же подтвердить эту клятву! -- ответил кюре, пожимая руку друга.
-- Ну и ручка! -- пробормотал Савиньян, изящным жестом встряхивая побелевшие пальцы. -- Из нее трудновато будет вырвать что-нибудь, раз она взялась охранять!
-- А что, разве ты хочешь дать мне что-нибудь на хранение?
-- Да, и ты должен, в случае надобности, как дракон защитить этот драгоценный документ!
Глаза священника заблестели и, указывая рукой на висевшую в углу рапиру, он просто проговорил:
-- Вот она, память отцов! Я еще не разучился владеть ею!
-- Еще бы; я еще до сих пор помню, как во время детских игр ты задавал мне хорошие потасовки вот этой самой, рапирой! Какая досада, право, что ты не солдат! -- с жаром воскликнул Савиньян.
-- Господь призвал меня к другому! -- ответил кюре, подавляя овладевшее им волнение. -- Ну, продолжай, Савиньян! -- добавил он после небольшой паузы.