-- Жак, сначала мне не хотелось поручать тебе этого опасного дела, достойного воина, а не пастыря. Но где мне, однако, найти такую преданную, неподкупную душу, такое мужественное, благонадежное сердце?! Да, где найти человека, который, не рассуждая и не выспрашивая, взял бы на себя эту обязанность? И вот я пришел к тебе за помощью!
-- И прекрасно сделал, Савиньян!
-- Так слушай же: дело, которое я тебе вверяю, мне поручено другим лицом, и я поклялся ему добиться благоприятного результата. Тебе ведь хорошо известна моя жизнь, полная всевозможных приключений и случайных опасностей. Не сегодня-завтра я могу пасть от шальной пули или удачный удар сабли отомстит мне, наконец, за все те удары, какие я так щедро расточал другим!
-- Да простит их тебе Господь! -- набожно проговорил кюре.
-- Итак, с моей смертью документ, взятый мною на сохранение, попадет в чужие руки, а еще хуже -- в руки лиц, заинтересованных в этом деле. Вот чего я боюсь и чего ты поможешь мне избежать благодаря своему уму и силе Возьми их, -- и я могу спокойно умереть, зная, что ты выручишь меня!
-- Уж не завещание ли свое ты думаешь дать мне на хранение? -- спросил кюре, удивленный таким торжественным вступлением.
-- Мое завещание?! Какое, к черту, завещание может оставлять человек, который, подобно философу Биасу, все имущество носит на себе? -- с улыбкой возразил Савиньян.
-- Что же тогда?
-- Ведь я же говорил тебе: я поручаю тебе то, что мне вверено!
Жак с недоумением и любопытством взглянул на молочного брата.