-- Это мой портрет! -- воскликнул Мануэль.
-- Нет, это портрет твоего отца, когда он был в твоих летах. Теперь ты понимаешь, почему я узнал тебя с первого взгляда? Твои глаза, улыбка, голос, походка -- все говорило мне: "Старик Лембра вновь ожил в своем сыне", и потому-то я велел следить за тобой и пришел сюда расспросить тебя. Иногда природа любит сыграть злую шутку; боясь случайного поразительного сходства, я решил хорошенько выпытать тебя. Когда же у тебя сорвалось мое имя, -- все мои сомнения рассеялись.
-- Савиньян, дорогой мой друг, когда, чем я вознагражу тебя? Но скажи, теперь я смею любить ее? -- робко спросил Мануэль.
-- Эгоист! -- шутя проговорил Сирано. -- Но погоди, теперь нам надо добиться самого главного -- признания твоего брата, а для этого потребуются более веские доказательства.
-- Доказательства! -- повторил молодой человек разочарованно. Слова друга снова вернули его к мрачной действительности.
-- Ну конечно. Ведь не могу же я явиться вот так к графу и сказать: "Вот ваш брат, прошу любить и жаловать!" -- проговорил Сирано, горько улыбаясь; де Бержерак хорошо уже изучил графа и знал, какое впечатление произведет на него эта нежданная находка.
-- Он не поверил бы мне, так как отсутствующие всегда неправы, а в особенности еще если они после пятнадцатилетнего отсутствия являются требовать своих прав. Да что говорить, даже закон был бы против нас, несмотря на мои доводы, несмотря даже на то, что мне одному известно!.. -- добавил он тихо.
-- Хороню, если эти доказательства необходимы, я их найду.
-- Каким способом?
-- Отец Бен-Жоеля, как старший в своем племени представитель рода, имел книгу, в которую записывал все важнейшие события, происходившие в его семье.