-- Бѣдная Италія!
III.
На слѣдующій день на разсвѣтѣ, Паскарэ уже былъ съ экипажемъ у дома Маротти. Съ живѣйшимъ сожалѣніемъ добрая семья простилась съ своимъ гостемъ. Онъ не обѣщалъ вернуться, но возбудилъ въ ихъ сердцахъ надежду, сказавъ на прощанье: -- Не отчаявайтесь. Счастье иногда улыбается, когда его и не ожидаешь.
Теперь на улицѣ не было нищихъ: только въ окнахъ показалось нѣсколько удивленныхъ лицъ и ребятишки, засунувъ палецъ въ ротъ, смотрѣли въ слѣдъ удалявшемуся экипажу. Не успѣли лошади вдѣлать нѣсколькихъ шаговъ, какъ ихъ обогнала коляска, запряженная парой рысистыхъ лошадей. Въ ней сидѣло два господина съ ястребиными лицами. Одинъ изъ нихъ, правившій лошадьми, проѣзжая, заглянулъ въ экипажъ Паскарэ, но быстро отвернулся и съ громкими проклятіями ударилъ бичемъ по лошадямъ. Когда коляска исчезла изъ вида, Паскарэ обратился къ незнакомцу:
-- Это проѣхалъ главный разбойникъ Монте-Бригиды, самъ синдикъ. Но что это съ вами? прибавилъ онъ и, соскочивъ съ козелъ, подбѣжалъ къ дверцѣ экипажа:-- вы не здоровы?
Незнакомецъ былъ блѣденъ, какъ мертвецъ и, съ трудомъ переводя дыханіе, промолвилъ:
-- Я выйду, мнѣ надо подышать чистымъ воздухомъ.
И, опершись на руку Паскарэ, онъ вышелъ изъ экипажа и сѣлъ на краю дороги, стирая платкомъ крупныя капли холоднаго пота, которыя выступили у него на лбу. Вскорѣ, однако, онъ оправился и, вернувшись въ экипажъ, просилъ веттурино какъ можно скорѣе достигнуть Оливето.
Между тѣмъ, жизнь въ Монте-Бригидѣ потекла своимъ обычнымъ чередомъ. Мужчины ушли на полевыя работы, а женщины отправились съ кувшинами за водою на ручей, протекавшій за селеніемъ. День былъ прекрасный; между горными откосами виднѣлось вдали синее море, а съ противоположной стороны играли на солнцѣ снѣжныя вершины Аппенинъ. Но никто не обращалъ вниманія на погоду или пейзажъ; только хозяйки, оставшіяся дома, спѣшили воспользоваться солнцемъ, чтобъ развѣсить на изгородяхъ, окаймлявшихъ дорогу, вымытыя тряпки и лохмотья, ни мало не опасаясь, чтобъ прохожіе ихъ украли.
Проѣздъ незнакомца, корова, таинственно павшая у Матачіоне, и соображенія о нумерахъ, на которыя выпадетъ слѣдующій выигрышъ въ лотереѣ, составляли главный предметъ разговоровъ въ это утро. Вскорѣ вернулся синдикъ, но его появленіе на улицѣ не возбудило удовольствія; ему кланялись почтительно, но очевидно по принужденію. Только въ остеріи его встрѣтили радушно. Тамъ пило, курило и разговаривало избранное общество; церковь имѣла тутъ своимъ представителемъ патера, а армія бригадира карабинеровъ, который, хотя стоялъ въ Оливето, но проводилъ почти все время въ кабачкѣ Монте-Бригиды. Кромѣ того, были еще два сторожа: Чико и Трико, которыхъ содержали на общественный счетъ, будто бы для поддержанія порядка, но въ сущности всѣ мирные и честные граждане смотрѣли на нихъ съ презрѣніемъ и они водились только съ самыми отпѣтыми негодяями всего селенія. Разговоръ вертѣлся, главнымъ образомъ, на пріѣздѣ таинственнаго незнакомца. Патеръ увѣрялъ, что это непремѣнно какой-нибудь шпіонъ, который составлялъ заговоръ съ Маротти и другими.