Тестелла тяжело перевела дыханіе. Этотъ подвигъ казался ей не по силамъ.
-- Пьетро, она слишкомъ робка, замѣтилъ отецъ.
-- Развѣ она не можетъ доказать мнѣ свою любовь, поборовъ хоть однажды эту робость?
-- Да, да, я это сдѣлаю! воскликнула молодая дѣвушка.
-- Вотъ и прекрасно, отвѣтилъ Пьетро, взявъ ее за руку и поцѣловавъ въ лобъ, потому что онъ былъ нетолько женихомъ, но почти братомъ Терезы, съ которою съ дѣтства дѣлилъ радость и горе: -- я не попросилъ бы Терезу оказать мнѣ этой услуги, прибавилъ онъ, обращаясь къ будущему тестю:-- еслибъ дѣло шло только обо мнѣ лично, но многое зависитъ отъ моего возвращенія въ Монте-Бригиду. А что, много говорили въ селеніи о вашемъ таинственномъ гостѣ? неожиданно спросилъ онъ.
-- Да, Николаи увѣряетъ, что онъ бѣглый каторжникъ. Признаться, и я видѣлъ на его рукѣ слѣдъ желѣзной цѣпи.
-- И я видѣлъ, подтвердилъ Пьетро:-- но мы всѣ знаемъ, что и у нашего синдика есть такой же знакъ. Я имѣю многое вамъ сказать, Синьоръ Габріелэ, но только вамъ одному и подъ условіемъ самой строжайшей тайны. Останьтесь со мною, пока Тестелла пойдетъ въ монастырь и мы поговоримъ наединѣ.
-- Тестелла не проболтается, замѣтилъ Маротти
Но Пьетро не питалъ большого довѣрія къ женщинамъ и вообще полагалъ, что имъ не слѣдовало ничего знать, кромѣ того, что касалось шитья и стряпни. Поэтому, онъ настоялъ, чтобъ она удалилась и Тереза безпрекословно исполнила его желаніе.
Монастырь, въ которомъ Тереза провела мирные дни своей молодости, помѣщался въ большомъ четырехугольномъ строеніи, среди большого сада, обнесеннаго каменной оградой на противоположномъ концѣ города. Чтобъ добраться до него, надо было пройти черезъ бульваръ, гдѣ модный людъ Оливето гулялъ, слушая музыку. Совершенно иная сцена ждала ее въ стѣнахъ монастыря, гдѣ добрыя сестры жили такъ тихо, словно находились на другой планетѣ. Терезу онѣ всегда принимали съ распростертыми объятіями, хотя очень сожалѣли, что она въ послѣднее время переняла нѣкоторыя еретическія понятія Пьетро, Она уже болѣе не вѣрила, что Папа былъ узникомъ и спалъ на соломѣ съ тѣхъ поръ, какъ Пьетро побывалъ въ Римѣ и разсказалъ ей о роскоши Ватикана, и потому перестала посылать Папѣ свою лепту, находя, что ея родители нуждались въ деньгахъ болѣе него. Она также перестала слѣпо преклоняться передъ духовенствомъ, благодаря близкому знакомству съ ихъ сельскимъ патеромъ, и, что всего хуже, сначала уважать "Витторіо" (какъ называли короля въ монастырѣ) и восторгаться Гарибальди, который былъ идеаломъ Пьетро.