-- Простите меня! вы честный человѣкъ или нѣтъ честныхъ людей на землѣ. Я вамъ вполнѣ довѣряюсь.
II.
-- Ну, слушайте, продолжалъ Маротти, когда всѣ нѣсколько успокоились:-- я вамъ разскажу исторію нашихъ бѣдствій. Отецъ мой становился старъ и замѣтно слабѣлъ умомъ. Управленіе муниципальными дѣлами становилось ему не по силамъ. Я былъ тогда въ цвѣтѣ лѣтъ и силъ, но занимался земледѣліемъ и не имѣлъ ни времени, ни желанія просматривать книги и счета. Нашъ муниципальный секретарь едва умѣлъ читать и писать. Однажды вечеромъ, въ томъ же часу, какъ вы, постучался къ намъ путникъ, прося пріюта. Онъ шелъ пѣшкомъ и былъ небритый, въ лохмотьяхъ; на одной изъ его рукъ виднѣлся отпечатокъ желѣзной цѣпи, и онъ разсказалъ намъ, что бѣжалъ изъ неаполитанской тюрьмы, куда былъ заточенъ за политическое преступленіе.
Незнакомецъ вздрогнулъ.
-- Вы поймете сейчасъ, почему теперь подобные разсказы возбуждаютъ въ насъ подозрѣніе, замѣтилъ старикъ.
-- Я понимаю, отвѣчалъ незнакомецъ со вздохомъ: -- и не вижу причины, почему бы вы должны были довѣряться мнѣ болѣе, чѣмъ другимъ.
-- Однако, я вамъ вѣрю, но никогда не довѣрялъ тому молодцу, хотя его разсказъ былъ очень правдоподобный и манеры были самыя увлекательныя. Но въ его глазахъ было что-то противорѣчившее его словамъ. Онъ говорилъ, что происходитъ изъ знатнаго титулованнаго семейства и, дѣйствительно, былъ образованный человѣкъ, такъ что, взявъ въ руки счеты отца, въ самое короткое время привелъ ихъ въ порядокъ. Отецъ былъ въ восторгѣ, нашелъ своему глупому секретарю другое мѣсто и взялъ на его мѣсто этого невѣдомаго человѣка. Я сопротивлялся этому назначенію, но отецъ не хотѣлъ ничего слушать. Николаи, такъ назвалъ онъ себя, увѣряя, что его настоящее имя было слишкомъ громко...
-- Вѣроятно онъ былъ извѣстный воръ или разбойникъ?
-- Какъ бы то ни было, Николаи поселился у насъ на всемъ готовомъ и сталъ энергично исполнять свои секретарскія обязанности. Онъ сразу началъ проводить новыя реформы, которыя казались на первый взглядъ очень разумными, полезными. Правда, система управленія, которой держался отецъ, уже давно устарѣла, однако, если онъ и былъ слишкомъ мягокъ въ отношеніи негодяевъ, то его примѣръ побуждалъ добрыхъ и честныхъ людей держаться истиннаго пути. Николаи вскорѣ положилъ конецъ чрезмѣрной мягкости отца и каждый день открывалъ новые источники доходовъ, о которыхъ прежде никто и не думалъ. Онъ никакъ не могъ понять, что отецъ дозволялъ поселянамъ, подъ тѣмъ или другимъ предлогомъ, уклоняться отъ платежа налоговъ. По его словамъ, мировой судья былъ человѣкъ неспособный, мѣстный патеръ просто дуракъ. Никто не могъ оспорить справедливости этого строгаго приговора, но такъ или иначе всѣ реформы Николаи приносили пользу только ему и его друзьямъ. Онъ скоро растолстѣлъ, лохмотья его замѣнились нарядной одеждой и онъ сдѣлался первымъ франтомъ въ селеніи. Неспособный судья былъ замѣненъ человѣкомъ, котораго выписалъ Николаи. Когда умеръ старый патеръ, тотчасъ подвернулся какой-то другъ Николаи и занялъ его мѣсто. Такимъ образомъ, мало по малу, всѣ вліятельныя мѣста въ селеніи были заняты пришельцами.
-- И вы были такъ слѣпы, что не видѣли сѣтей, которыя вамъ разставляли!