-- Этого я не знаю, -- ответила Аспазия, -- думаю, что идеала не существует, но я ношу его в себе.
-- А что нужно было бы, чтобы осуществить то, что ты носишь в себе? -- спросил Перикл.
-- Всякий брак должен основываться на законах свободы и любви.
-- А что должен был бы я сделать, -- продолжал Перикл, -- чтобы осуществить этот идеал?
-- Ты должен был бы дать мне все права супруги, не отнимая у меня ни одного из тех прав, которые до сих пор давал мне, как твоей возлюбленной, -- отвечала Аспазия.
-- Ты желаешь, -- сказал Перикл, -- чтобы я развелся с Телезиппой и ввел тебя, как хозяйку моего дома -- это для меня понятно, но я не понимаю остальной части твоих требований: что понимаешь ты под правами, которых я не должен отнимать у тебя?
-- Прежде всего право не признавать между мною и тобою никакого другого закона кроме любви, -- отвечала Аспазия. -- В таком случае я буду равна тебе как возлюбленная, а не раба. Как супруг -- ты господин дома, но не мой. Ты должен довольствоваться одним моим сердцем, не стараясь заковывать в цепи мой дух и принуждать меня к скучной бездеятельности и праздному одиночеству женских покоев.
-- Ты хочешь принести мне в дар свое сердце, -- сказал Перикл, -- а твой ум не ограничивался бы четырьмя стенами, чтобы жизнь происходящая вне дома была бы и твоею жизнью.
-- Ты понял меня! -- вскричала Аспазия.
-- Но, -- сказал Перикл, -- уверена ли ты, что попытка подобного союза, осуществима не только с точки зрения предрассудков, но и с точки зрения самой любви?