-- Послушай, Алкаменес, -- спросил Перикл, -- скажи нам, какой новый дух вселился в тебя, так как до сих пор твои произведения по своему характеру почти не отличались от произведений Агоракрита, или ты может быть видел богиню во сне? Твоя статуя приводит меня в такой восторг, какого не вызывал во мне еще ни один кусок мрамора.
Алкаменес улыбнулся, а Фидий, как будто пораженный неожиданной мыслью, пристально глядел на произведение Алкаменеса, как бы разбирая мысленно каждую черту, каждую округлость.
-- Чем более смотрю я на эту стройную фигуру, -- сказал, наконец, он, -- на эту безукоризненную грудь, на тонкость этих пальцев, тем более убеждаюсь, что эта статуя напоминает мне одну женщину, которую мы в последнее время раза два видели в этом доме...
-- Это если не лицо, то во всяком случае фигура милезианки! -- вскричал один из учеников Фидия, подходя ближе.
-- Кто эта милезианка? -- поспешно спросил Перикл.
-- Кто она?.. -- повторил Алкаменес, -- она солнечный луч, капля росы, прелестная женщина, роза, освежающий эфир... Кто станет спрашивать солнечный луч об имени и происхождении!.. Может быть Гиппоникос скажет о ней что-нибудь определенное, так как она гостит у него в доме.
-- Да, она живет в маленьком домике, принадлежащем Гиппоникосу, -- подтвердил Фидий, -- он находится между его и моим домом, и, с некоторого времени, ученик, которого мы с тобой встретили в задумчивости на улице, сделался еще задумчивее; а Алкаменеса я очень часто встречаю на крыше дома, с которой можно заглянуть в перистил соседнего дома и куда мои ученики поминутно ходят под всевозможными предлогами для того, чтобы послушать игру милезианки на лире.
-- Итак, наш Алкаменес подсмотрел прелести этой очаровательницы, которыми мы восхищаемся здесь, в мраморе? -- спросил Перикл.
-- Как это случилось, я не могу сказать, -- развел руками Фидий, -- очень может быть, что ему помог наш друг.
Задумчивый, так как я несколько раз видел его разговаривающим с прекрасной милезианкой, может быть, он предоставил Алкаменесу тайное свидание с нею, по-видимому он предполагает, что может научиться от прелестных женщин большему, чем от учителей.