-- Кто, -- обратилась сестра Кимона к Аспазии, -- дал тебе право, чужестранка, говорить здесь, в кругу афинских женщин?
Этот вопрос Эльпиники произвел глубокое впечатление и многие из женщин, удивлялись, что это соображение сразу не пришло им в голову. -- Как осмеливается милезианка учить нас здесь? -- продолжала Эльпиника. -- Как осмеливается она ставить себя на одну доску с нами? Разве она нам равная? Разве она разделила с нами с детства наши нравы и обычаи? Мы афинянки! На восьмом году мы носили священные платья девушек, избираемых для храма Эрехтея, десяти лет мы принимали жертвенную пищу в храме Артемиды. Цветущими девушками, мы участвовали в шествии на празднестве Панатенеев -- а она?.. Она явилась из чужой страны, без божественного благословения, как искательница приключений... А теперь желает втереться в нашу среду, потому что сумела одурачить одного афинянина до такой степени, что он, противно закону и обычаю, ввел ее в свой дом.
Спокойно, с насмешливой улыбкой, отвечала Аспазия:
-- Ты права, я не выросла в глупой пустоте афинских женских покоев; я не принимала участия в празднестве Панатенеев с праздничной корзиной на голове; я не смотрела с крыши на празднество Адониса, но я говорила здесь, не как афинянка с афинянками, а как женщина с женщинами.
-- Губительница мужчин! Подруга безбожника! -- с жаром вскричала Эльпиника. -- Как осмеливаешься ты переступать порог храма, оскорблять наших богов своим присутствием!
Снова поднялся громкий шум, казалось вот-вот между раздраженными партиями произойдет стычка.
Решительная Эльпиника снова заставила всех замолчать.
-- Подумайте о Телезиппе! -- кричала она. -- Подумайте о том, как эта чужестранка, эта милетская гетера разлучила афинянку с мужем и детьми, прогнала ее от очага! Кто из вас может считать себя в безопасности от постыдного искусства этой женщины, если ей придет в голову влюбить в себя чьего-нибудь мужа.
Прежде чем вы станете слушаться шипения этой змеи, вспомните, что у нее в жале скрывается яд. Посмотрите на Телезиппу, взгляните на ее бледное лицо, посмотрите, как слезы льются у нее из глаз, при одном воспоминании о её детях.
Все женщины повернулись, и посмотрели на разведенную жену Перикла, которая стояла в углу храма и, бледная от досады и гнева, глядела на Аспазию. Эльпиника продолжала: