Наконец, из сарая вышел хозяин; за ним два работника с пастушескими палками в руках, сопровождаемые собаками. Затем появились, под присмотром мальчиков, козы, из которых одна, ласкаясь, подошла к хозяину.
-- Вот эта коза, -- сказал он, обращаясь к Периклу и Аспазии, -- всегда дает нам знать, что вблизи стада волк или лисица, даже тогда, когда собаки не чуют зверя.
Барашки собрались вокруг смуглой девушки, в шляпе с широкими полями и пастушеской палкой. В этой девушке было что-то, с первого взгляда привлекавшее внимание и производившее необъяснимое впечатление, но приглядевшись не было заметно ничего особенного, кроме белокурых волос и странных глаз. Эти глаза были замечательно глубоки и задумчивы и, казалось, глядели на весь мир с детским изумлением. Овцы прыгали вокруг девушки, одна из маленьких овечек, ласкаясь, лизала ее протянутую руку.
Когда все стадо овец вышло из ворот, хозяин сказал, что молодая пастушка его дочь, Кора.
Перикл попросил пастуха позволить пробыть у него еще день.
Пастух с удовольствием согласился, побежал к жене и таинственно сказал:
-- Я думаю, что эти путешественники не простые смертные, они кажутся мне богами, которые уже много раз посещали бедных пастухов; к тому же они почти не прикасаются к пище.
-- А рабы? -- спросила Гликена. -- Ты тоже считаешь их за богов?
-- Нет, -- отвечал пастух, -- эти пьют и едят как люди. Но эти двое... Но, все равно, угощай их, как можно лучше.
После завтрака Перикл и Аспазия решили немного пройтись по лесу. Лес стоял, словно обновленный вчерашней грозой; капли воды еще сверкали в траве, птицы распевали на деревьях. На самых отдаленных склонах повсюду виднелись пастухи и стада, тогда как долины внизу были покрыты белым туманом, который клубился как морские волны и в котором исчезали, спускавшиеся с вершин, стада.