-- Прекрасно, а знаете вы, что лучшим испытанием атлетов, в любом случае, остается испытание силы желудка. Вспомните Геракла, он побеждал львов, но в то же время он съедал за один присест целого быка. Прикажите принести не быка, конечно, потому что с Гераклом никто не может сравниться, но толстого, здорового барана, разделите его на две равные части и съешьте его за один присест -- чей желудок раньше откажется служить, тот будет считаться слабейшим из вас обоих.
-- Совершенно верно! -- раздалось со всех сторон, -- Анактор и Эвагор должны на наших глазах устроить первое состязание атлетов. Мы сейчас же принесем барана и изжарим его на вертеле.
Анактор и Эвагор согласились. Несколько человек ушли, чтобы принести самого большого барана, какой только найдется.
Увидев все это, Аспазия уже не могла выдержать столь яркое проявление животного начала в человеке и, поднявшись, сказала:
-- Идем Перикл, я не в состоянии далее присутствовать на этих олимпийских играх.
Мужчины встали и, улыбаясь, отправились с Аспазией в обратный путь.
-- Чувство, которое испытывает Аспазия при виде этих атлетов, -- сказал Поликлейт, -- кажется мне вполне естественным. Действительно, к чему нужны эти силачи? Разве в войне они более способны, чем другие? Разве они побеждают целые толпы врагов, как герои Гомера? Нет, опыт говорит обратное. Годятся ли они для того, чтобы улучшать человеческую породу? Тоже нет, и против этого также говорит опыт. Они ни к чему не годятся, кроме борьбы в Стадионе, при громких криках зрителей.
-- Действительно, -- согласился Перикл, -- польза от искусства атлетов видна не в них самих, но они хороши тем, что напоминают эллинам, насколько развитие тела необходимо наряду с развитием души. Ведь к умственным занятиям человека постоянно влечет внутреннее стремление и необходимость, развитие же тела он часто склонен предоставлять природе, если его не будут заставлять заботиться о нем.
За разговором гуляющие снова дошли до священной рощи и стояли как раз перед статуями нескольких знаменитых бойцов, вышедших из-под резца Поликлейта.
Взглянув на эти статуи, Аспазия сказала: