-- Это творение Фидия, -- задумчиво сказал Перикл, -- выше храма эллинов, оно устремлено в недостижимое, бесконечное.
Почти против воли последовал, наконец, Перикл за тянувшей его из храма Аспазией.
Они попытались отыскать Фидия, но он куда-то исчез и молодые люди не смогли найти его.
Когда задумчивые Перикл и Аспазия возвратились к себе, Аспазия стряхнула наконец с себя чувство подавляющего страха.
В эту ночь девушка из Аркадии видела себя во сне, окруженною странною смесью блеска золота, слоновой кости и молний.
Перикл несколько раз беспокойно просыпался. Ему снилось, что сидящий бог Фидия выпрямился во весь рост и разбил головой кровлю храма. Что касается Аспазии, то она видела странный, страшный сон: как будто орел Зевса, сидевший на вершине его скипетра, слетел с пьедестала и выклевал глаза голубке, на руке златокудрой Афродиты.
Глава VI
Пелопонесское путешествие Перикла и Аспазии было чудным повторением медового месяца в Ионии. Там, на веселом берегу Милета, всепобеждающая женственность держала афинского героя в своих очаровательных объятиях -- здесь, среди неподвижных горных вершин, они жили, окруженные дорийским духом, сопровождаемые многими вещами, которые настраивали ум Перикла на серьезный лад. Здесь сама природа вызывала в его душе торжественный ужас, здесь остатки древнего героического прошлого заставляли чувствовать свое ничтожество. Здесь все будило в душе грека воспоминания о прошлом величии, заставляло его стремиться к великому и забывать о красоте и женственности.
На каменистых, пустынных пастбищах Перикл видел простое, идиллическое существование, не тронутое духом новых веяний -- здесь даже в искусстве, в храме олимпийского царя богов, торжествовало серьезное и возвышенное.
Перикл и Аспазия далеко не одинаково относились к этим впечатлениям, потому что их характеры и взгляды на мир были различны.