-- Я не хочу думать о тайнах будущего, -- возразила Аспазия, -- мы должны всеми частичками нашего ума и души привязываться к красоте и прелести настоящего.
Перикл указывал Аспазии на Гиппоникоса и спрашивал ее, есть ли хоть какой-нибудь след мечтательности в этом человеке, который с каждым днем становился все толще, щеки которого покрывались все более яркой краской, а между тем он был не только просто посвященным в таинства, а даже облечен саном жреца.
На это Аспазия возражала, что те, которые вводят других в царство суеверия и мечтательности, часто похожи на вьючных животных, переносящих священную посуду, необходимую для совершения таинств, и на которых не переходит священная благодать, которую они перевозят для других, и таков беззаботный Гиппоникос. И в этом Аспазия была совершенно права.
В свою очередь Гиппоникос серьезно советовал супруге Перикла посвятить себя, напоминая ей, что, по всеобщему убеждению эллинов, те кто посвящен в элевсинские тайны Деметры, после смерти, обитают в священных полях, а не посвященные осуждены на вечные времена витать в ужасном мраке и пустоте.
-- Я слышала это, -- сказала Аспазия, -- и это всегда производило на меня такое впечатление, как будто кто-то играет на не настроенной арфе, или же водит железом по стеклу. Удивительно, к каким звукам может привыкнуть эллинский слух! Я знаю, что есть люди, которые, чувствуя приближение конца, приказывают скорей посвятить себя и многие спешат еще в нежном возрасте посвятить своих детей в эти таинства.
-- Однако и я посвящен в них, -- сказал Перикл, -- как и все афиняне и охотно желал бы разделить с тобою и эту тайну, так же как и все другие.
-- Люди неразвитые посвящаются из суеверия, а развитые из любопытства и что касается любопытства, то я, как женщина, имею на него двойное право. Что должна я сделать, Гиппоникос, чтобы быть посвященной? -- спросила Аспазия.
-- Это очень легко, -- ответил Гиппоникос, -- ты отправишься в будущем году на празднество малых элевсинских таинств в Афинах, получишь ручательство, как уже посвященная малым посвящением и через полгода явишься сюда из Афин, с торжественным элевсинским шествием, чтобы получить здесь большое посвящение и узнать действительные тайны.
-- Как! -- воскликнула Аспазия, -- я должна так долго сдерживать мое любопытство! Ждать малых элевсинских тайн и затем ждать еще полгода, прежде чем мне откроются здешние таинства! Разве ты не дадух [ дадух -- факелоносец, одна из почетных должностей на Элевсинских празднествах ], Гиппоникос? Разве ты не можешь сделать мне снисхождения и сразу посвятить меня большим посвящением?
-- Это невозможно! -- возразил Гиппоникос.