Долго Аспазия настаивала на своем требовании, но Гиппоникос все повторял свое "невозможно". Он был врагом всяких недоразумений, и не чувствовал ни малейшего желания восстанавливать против себя элевсинских жрецов и нарушать свое спокойствие.
На следующий день, в Элевсин явилось торжественное шествие из Афин.
Перикл и Аспазия находились вместе с Гиппоникосом в числе многотысячной толпы паломников.
В то время, как взгляд Аспазии скользил по святыням, украшенным миртами, по плугам и всевозможным земледельческим орудиям, которые несли в честь посылающей плодородие Деметры, ей вдруг попалось на глаза, освещенное факелами, так как шествие проходило ночью, лицо Телезиппы.
Супруг Телезиппы, снова выбранный, благодаря влиянию Перикла, архонтом, в обязанности которого входило также наблюдение за элевсинскими таинствами, шел в сопровождении афинских жрецов. Телезиппа шествовала рядом как его супруга, разделявшая религиозные обязанности своего мужа. Высоко подняв голову, с достоинством шла жена архонта и, когда ее взгляд, скользивший по сторонам, остановился на бывшем муже и милезианке, она еще выше подняла голову.
Когда Аспазия увидела женщину, которая, в сознании своего достоинства, бросила на нее такой презрительный взгляд, в ее груди снова пробудилась ненависть и любовь к насмешке.
-- Посмотри, -- улыбаясь сказала она Периклу, -- посмотри, как гордится своим жиром достойная Телезиппа. Побыв женою двух смертных людей, она теперь сделалась таинственной супругой бога Диониса, но меня удивило бы, если юный бог, в скором времени не уступил бы ее другому, по всей вероятности, Силену, своему козлоногому спутнику, потому что она как будто создана для него.
Часть этих насмешливых слов донеслась до слуха Телезиппы, но еще лучше ее услышали Эльпиника и прорицатель Лампон шедшие вслед за Телезиппой и которые, так же как и она, видели милезианку, стоявшую рядом с Периклом.
Ночью участники элевсинских таинств, с ярко сверкающим факелом отправились к морскому берегу. Здесь факел окружил воодушевленный круг танцующих и поющих, украшенных миртовыми венками. Танцующие брали поочередно факел, которым размахивали, подняв над головой. Они менялись, передавая факел друг другу, так как таинственный блеск факела, считался священным, а искры от него служили очистительным средством для душ тех, которые прикасались к ним.
С наступлением следующего вечера, в который оканчивались предварительные празднества, приготовлявшиеся к посвящению должны были очистить себя жертвами и исполнением других священных обрядов.