-- Я надеюсь, что здесь не осталось недовольных? Только Задумчивый стоит в каком-то беспокойстве и с серьезным видом глядит перед собою: скажи нам, чем ты озабочен, друг мудрости?
-- Прекрасная милезианка, -- ответил юноша, -- доказала нам, что прекрасное может доставить народу преимущество перед всеми другими, но я хотел бы знать, также ли легко достигнуть этого благодаря добру и внутреннему совершенству?..
-- Я думаю, -- сказала милезианка, -- что добро и прекрасное одно и тоже.
Вскоре гости Фидия начали расходиться. Прощаясь с милезианкой, Перикл спросил как ее зовут.
-- Аспазия, -- ответила она.
-- Аспазия, -- повторил Перикл. -- Какое имя. Оно тает как поцелуй на губах.
Глава II
Перикл не мог заснуть после визита к Фидию. Его тревожила мысль о делосском сокровище, которое должно стать основанием для нового могущества и счастья Афин. Если же он на минуту забывался сном, то видел перед собою очаровательный образ милезианки и блеск ее прекрасных глаз проникал в его душу. Многое из того, что он обдумывал уже давно, в эту ночь было окончательно решено.
И теперь после бессонной ночи, направляясь на холм Пникса -- место собраний афинского народа, -- вместе с Анаксагором, Перикл был заметно возбужден.
-- Я должен говорить сегодня с народом о важных вещах и я боюсь, что не смогу убедить афинян, -- говорил он.