Когда Алкаменес увидал милезианку он постарался принять равнодушный и веселый вид и подавить досаду, которой не сумел скрыть во время мимолетной встречи с Аспазией на Агоре. Что же касается мрачного Агоракрита, то он и не трудился скрывать тот гнев, который питал против Аспазии. Он отошел в сторону и не проронил ни слова.
Так как, входя, они слышали окончание спора между Алкаменесом и Агоракритом, то разговор продолжился и Аспазия заявив, что она вполне согласна с Алкаменесом в его желании изъять из искусства все старые обычаи. Осмотрев планы и модели колоссальных групп, она многое нашла чересчур искусственным и строгим, подавляющим зрителя и высказала, что думает.
-- Прекрасная Аспазия, -- сказал Физия с легкой улыбкой, не забывай, что наши скульпторы должны изображать здесь не обыкновенные человеческие фигуры, а божественные.
-- Просто я желала бы, -- возразила Аспазия, -- чтобы твои произведения сделались более мягкими.
-- Когда я гляжу на статуи Фидия, -- сказал Перикл, желая переменить тему разговора, боясь, что Фидий обидится, -- или слушаю стихи Гомера, то я нахожу, что они возвышенны в своей прелести и прелестны в своей возвышенности. Они возвышенны и очаровательны и мы можем их назвать прекрасными, так как они соединяют в себе то и другое. Будь добр, покажи нам свою собственную модель Афины-Паллады.
Фидий долго не соглашался, но уступил настойчивым просьбам Перикла и присоединившейся к нему Аспазии, повел их на просторный двор, где делалась, по модели Фидия, громадная статуя богини из золота и слоновой кости.
-- Так прекрасно и глубокомысленно было в действительности лицо богини, -- сказал Перикл, -- когда она появилась на свет не от жены, а из головы своего отца.
-- Но в голове, -- вмешался в разговор Сократ, -- в голове живут, как известно, мысли, а чем иным может быть эта, вышедшая из головы отца, богиня, как не олицетворением мысли Зевса? О, счастливый, благословенный богами Фидий, ты призван изображать высшее, что существует на свете -- мысль! И так же как Фидий изобразил здесь в образе Афины-Паллады победоносный свет мысли, так я могу воплотить любовь в образе Эрота.
Вы, конечно, не станете утверждать, что Эрот бог достойный презрения; мудрецы называют его старейшим из богов и, если любовь есть стремление и потребность, то я могу с полным основанием сказать, что этот бог также и мой. Но для того, чтобы ознакомиться с ним лучше, я, как вам известно, много расспрашивал всех.
-- Это правда! -- смеясь воскликнул Алкаменес -- тебя чаще можно видеть на Агоре, чем здесь, в мастерской Фидия.