-- О да, -- отвечал Сократ, -- но пока это останется моей тайной. Вы узнаете об этом, когда мои Хариты будут стоять оконченные на Акрополе.
Глава VIII
Из дома богатого Гиппоникоса слышались звуки флейт и хора мужских голосов. Такие же звуки флейт и мужских голосов раздавались и в доме богатого Пирилампа, и в доме богача Мидия, и в доме Аристокла, и в домах других богатых афинян. Казалось, что стук молотков в Афинах снова будет заглушен звуками флейт и лир и голосами поющих, -- наступали Дионисии, а вместе с ними время драматических представлений в театре. Представления эти, в высшей степени возбуждали интерес афинян. По обычаю, все пьесы, написанные к этому времени, были представлены второму архонту, который, выбирал наиболее удачные. Актеры, которые должны были выступить в этих пьесах, содержались на общественные средства, тогда как хоры содержались и одевались за счет богатых афинских граждан.
Богатому Гиппоникосу выпало готовить хор для "Антигоны" Софокла; Пирилампу -- для трагедии Эврипида; Мидию -- для трагедии Иона; Аристоклу -- для комедии Кратиноса и так далее. Как всегда в этих случаях, в Афинах, началось соперничество между попечителями хоров, которые старались отличиться один перед другим, выставляя самый лучший. Победителям в этой борьбе завидовали не менее, чем победителям на олимпийских играх.
В этот день, кроме хора и самого хозяина дома, у Гиппоникса собрались автор "Антигоны" и трое актеров Деметрий, Каллипид и Полос, которые должны были разыграть трагедии Софокла.
-- Репетиции хора, -- сказал Софокл актерам, когда с приветствиями было покончено, -- уже давно начались. Теперь мы немедленно распределим роли. Роль Антигоны, само собою разумеется, возьмет Полос... Но, -- перебил он сам себя, обращаясь к Полосу, -- скажи мне, слышал ли ты о прекрасной милезианке Аспазии?
И когда последний отвечал утвердительно, поэт продолжал: -- У меня был с нею спор, в котором она порицала наше обыкновение отдавать женские роли мужчинам и утверждала, что женщине следует дозволить выступить на подмостках. Напрасно ссылался я на маски, которые скрывают лицо и громадное пространство театра...
Полос презрительно засмеялся:
-- Когда я вышел в роли Электры и говорил: "о, божественный свет, о воздушный эфир", никто не подумал бы, что я не женщина, глядя на мои манеры, слыша мой голос... А когда я обнимал урну с прахом брата...
-- Весь театр был тронут и глубоко потрясен! -- воскликнул Софокл, и остальные согласились с его мнением. -- На сцене, -- продолжал Софокл, -- никогда не слышно было более трогательного, более женственного голоса, чем твой.