Перикл улыбнулся.
-- Но не забывайте, -- продолжал Артемидор, -- что мы, ионийцы, не только любим роскошь, а также поэзию и науки, и что наряду с прелестными женщинами у нас есть Геродот и сам Гомер.
-- Всем известно, -- отвечал Перикл, -- что цветы эллинского духа нигде не распускаются так роскошно, как под горячим небом Азии.
На второй день Артемидор повел своих гостей в миртовую рощу, примыкавшую к его роскошной даче.
Прелестная Теодота, как подруга Гиппоникоса, также была приглашена любезным Артемидором.
В обществе хозяина, Перикл, Гиппоникос и Теодота прогуливались между цветущими миртами, которые покрывали небольшую возвышенность. С лужаек представлялся прекрасный вид на город, на море и на острова, которые словно для защиты, прикрывают гавани Милета.
Артемидор приказал рабам, следовавшим за ними, застелить ковры и разбить палатку, чтобы отдохнуть и освежиться, послушать мягкие звуки лидийской флейты.
Рабы и рабыни Артемидора наполняли лес, как сирены, неожиданно появляющиеся из чащи и подающие путнику кубок с вином, или нимфы, предлагающие из рога изобилия цветы и спелые плоды. Маленькое озеро в середине рощи было оживлено фигурами всех эллинских морских богов; там и сям мелькали сказочные существа: полурыбы, полуженщины. Сирены лежали на скалах и вместе с Тритонами напевали тихие песни. Присутствовал даже мудрый Протей [ Протей -- в древнегреческой мифологии -- бог моря, обладавший даром прорицания и способностью принимать всевозможные образы и виды ], предсказывавший будущее желающим.
Перикл также подошел к нему и хотел услышать от него предсказание своей судьбы.
-- Если понадобится, я сумею удержать тебя, -- сказал он шутя, -- чтобы ты приняв новый вид, не ускользнул от ответа.