Нежный разговор еще долго продолжался в очаровательной беседке. Как все влюбленные, после долгой разлуки, у них было что сказать друг другу. Но когда поцелуи стали заменять слова и начало смеркаться, неожиданно появились эроты и хотели опутать новыми розовыми гирляндами также и Перикла.
-- Берегись этих малюток, -- сказала Аспазия. -- Пора расстаться, твой путь длиннее -- мой короче, Артемидор предоставил мне маленький домик в саду, в нескольких шагах отсюда. Я отправлюсь туда; ты же, мой дорогой Перикл, возвратись обратно к Артемидору, к твоему другу Гиппоникосу и прекрасной Теодоте, коринфянке с огненными глазами.
При этих словах Аспазии, боги любви разразились веселым громким смехом, еще более опутывая Перикла своими гирляндами.
На утро Перикл и Аспазия вышли из домика в саду Артемидора и пошли в рощу, еще покрытую утренней росой. Они сами походили на прекрасные цветы, освеженные блестящими каплями росы. Они поднялись на возвышение, с которого был виден город, море и залив.
Взгляд Перикла, перенесясь через город, остановился на мгновение на гордых афинских триерах, стоявших в гавани, затем скользнул дальше в утреннем тумане по направлению -- к городу, у которого он пожертвовал родине целый год своей жизни, затем снова возвратился к прекрасному Милету. Глядя на его роскошь и великолепие, Перикл стад восхищаться любезностью и дружелюбием его обитателей.
-- Да, Милет стал еще красивее и его обитатели умеют жить, -- отвечала Аспазия, -- но старики помнят то время, когда Милет был царем этого мира, когда он был не только богат и роскошен, но могуществен и независим, когда он основывал свои колонии даже на далеких берегах Понта. Это время прошло, Милет должен преклоняться перед могуществом Афин...
-- Ты говоришь это почти с горечью, -- заметил Перикл, -- но подумай, если бы Милет не был афинским, он был бы персидским.
-- В таком случае, я должна вместо того, чтобы сердиться на афинянина, с благодарностью целовать его, -- сказала Аспазия, целуя Перикла.
-- Твои золотокрылые боги любви вчера отомстили за Милет предводителю могущественного афинского флота, -- пошутил Перикл.
-- Не раскаивайся, -- проговорила Аспазия, -- что ты посвятил Милету неделю твоей, богатой событиями жизни. Чти город, который славится не только прекраснейшими розами, но и прекраснейшими легендами на свете. Разве можно придумать более прелестное предание, чем наше милезийское сказание об Эроте и Психее?