— Ну, в бешенство, не в бешенство, а всё-таки ты мне обещала, что не будешь этим шутить.
— Так, значит, вы рисуете? Я этого не знал, — сказал аптекарь.
— Я вовсе не рисую. Если б было хоть сколько-нибудь подходящее место в Геллеристинген, я бы перевёлся туда.
— Ха-ха-ха! — засмеялась фру. Она, казалось, гордилась своим мужем и прижала к себе его руку.
Они подошли ко двору. Нигде не слышно ни ребёнка, ни собаки, повсюду тишина. В окно виднелась женщина с обнажённой верхней половиной туловища, работавшая над чем-то белым, что лежало у неё на коленях. У неё были вялые и отвислые груди.
Они остановились.
Фру спросила:
— Что же мы стоим? — И нацепила на нос пенсне. — Боже! — воскликнула она.
Аптекарь: — Да, что же мы стоим? Насколько я вижу, эта дама занялась изучением жизни насекомых на своей сорочке.
— Ах, вовсе нет. Она её шьёт, кладёт заплату.