— Да тут один евангелист уж очень приставал ко мне.
— Ну и что ж из этого? Стала бы я обращать на него внимание!
— А потом он говорил, что если я не крещусь, то он и других крестить не станет.
— Ах, как ты хорош!
— Да, видишь ли, он уловил столько нас, грешных, в свои сети, что я совсем не знал, как мне быть, и я сделался таким религиозным.
Паулина улыбнулась и сказала:
— И ты стал таким религиозным, Август?
— Я же ведь постоянно крестил себе лоб и грудь, читал библию по-русски и всё такое. Но это, вероятно, того же порядка, что и языческое колдовство или масонство. А что ты об этом думаешь, Паулина?
— Я об этом ничего не знаю.
— Ну вот. А после крещения я попал на луг, на котором шла драка и я стоял и глядел. Но мне не следовало бы этого делать: во-первых, это была самая плохая драка из всех, при которых мне приходилось присутствовать, и потом я слишком долго стоял и озяб.