— Но ведь я не смогу с ним разговаривать!
— Я быстро выучу тебя самому главному. Я и тебя хотел выучить, Корнелия, но ты отказалась.
— И как тебе не стыдно! — вставила мать.
— Она другой раз бывает совсем дурой, — извинился за неё отец.
— Это будет замечательная должность для тебя, Гендрик, — продолжал Август. — Совсем не то, что рыскать кругом по деревням и скупать овец. — Я начинаю, раскаиваться в этом своём предприятии: слишком уж это мелко для меня, хотя, впрочем, не так уж мелко.
— Сколько же овец у вас теперь всего? — спросил Тобиас.
— Немногим больше двух тысяч, — равнодушно отвечал Август.
— Две тысячи! — закричал Тобиас.
Жена его не поняла этой огромной цифры, но тоже издала восклицание.
Август хвастал совсем неумно: он же мог предвидеть, что Иёрн Матильдесен с женой восстановят истину. Нет, он лгал неглубоко и непрочно, он выдумывал только на один раз, без всякой необходимости, не придавая своей лжи никакой солидности. Фантазии у него было достаточно, была также способность сочинять и придумывать хитросплетенья, но размах его не знал глубины.