— Я? Нет. Отец принёс её. Маттис взял у меня велосипед, чтобы съездить за доктором, но это было ни к чему.
Август даже в этот момент не потерял присутствия духа.
— Что сказал доктор? Пустил он ей кровь?
— Этого я не знаю. Он сказал, что она умерла.
— Он не пустил ей кровь?
— Я не знаю, — сказал Гендрик, — меня не было в доме. Он вышел и сразу сказал, что она умерла. И потом уехал на своей мотоциклетке.
Август тотчас вспомнил случай из своей жизни в далёких краях: смертельный удар бутылкой прямо в висок. Человек умер, но ему вскрыли всё-таки вену. Август хладнокровно принял известие Гендрика, был неразговорчив, но особенного горя не обнаружил.
— Я предупреждал их, — сказал он, — я же запретил Корнелии приближаться к кобыле.
— Да, я слышал, — сказал Гендрик.
— Глупо, что я не застрелил чудовище, — сказал Август. — Я бы мог сделать ещё одну вещь: проколоть ей брюхо от вздутия. Но ведь она же не от этого бесилась. Пожалуй, прокол бы ей не помог. Да, мне следовало бы застрелить её.