Но, когда завтрашнее утро настало, да еще такое солнечное, онъ не прочелъ своего собственнаго заявленія. Онъ прочелъ все остальное, только не это,-- солнце, солнце свѣтило слишкомъ ярко, и сотни глазъ впивались ему въ лицо!
Онъ собрался домой въ подавленномъ настроеніи, отказался отъ всякой компаніи и направилъ свой путь черезъ лѣсъ и болото, чтобы побыть одному. Увы, въ послѣдній разъ довелось Бенони отказаться отъ предложенной компаніи,-- больше его не удостаивали такой чести.
Скоро открылось, что Бенони утаилъ бумагу. Въ слѣдующее воскресенье ленеманъ надѣлъ фуражку съ золотымъ кантомъ и самъ прочелъ заявленіе въ присутствіи массы народа.
Дѣло было неслыханное въ приходѣ, и въ воздухѣ гулъ стоялъ отъ разговоровъ -- отъ берега до самыхъ скалъ. Бенони палъ; онъ снялъ съ себя и сумку со львомъ, отнеся почту въ послѣдній разъ. Теперь онъ ни къ чему больше не годился на Божьемъ свѣтѣ.
Цѣлую недѣлю бродилъ онъ подлѣ своего дома и все думалъ и тужилъ. Вечеромъ пришелъ "нотбасъ" -- староста неводной артели -- и выложилъ Бенони его долю.-- Спасибо,-- сказалъ Бенони. На слѣдующій день вечеромъ пришелъ другой нотбасъ Норумъ, который захватилъ большой косякъ сельдей въ бухтѣ противъ самаго дома Бенони. Отъ него Бенони получилъ за свои три небольшія доли въ неводѣ, да крупную береговую долю, какъ хозяинъ берега.-- Спасибо,-- сказалъ Бенони. Ему было все равно; онъ ни на что теперь не годился.
III.
Сирилундскій владѣлецъ, торговецъ Маккъ хотѣлъ -- дѣлалъ человѣку добро, хотѣлъ -- зло; у него были на то средства. И душа у него была не то черная, не то бѣлая. Онъ походилъ на своего брата, Макка Розенгорскаго, тѣмъ, что могъ сдѣлать все, что угодно; но иногда и превосходилъ его въ томъ, чего не слѣдовало дѣлать.
И вотъ, Маккъ послалъ за Бенони,-- чтобы сейчасъ же явился въ Сирилундъ.
Бенони пошелъ съ посланнымъ; а это былъ не кто-нибудь, но одинъ изъ лавочныхъ молодцовъ Макка.
Боясь теперь всего на свѣтѣ, Бенони уныло спросилъ:-- Что ему нужно отъ меня? Каковъ онъ съ виду, сердитъ?